Я — педагог с многолетним стажем в ателье и бывший художник по костюму для детского театра; большую часть жизни шила не только одежду, но и характеры, которые эти вещи помогали создавать. Когда ко мне приходят дети и подростки на занятия по художественному конструированию и шитью, мне приходится не столько учить их крою и шву, сколько учить слушать. Не слушать преподавателя, не слушать музыку в классе, а слушать ткань, машинку, себя и товарища, с которым идут в паре над проектом. Это умение — один из тех немногих профессиональных навыков, что редко осознают взрослые, но которое глубоко меняет отношение ребёнка к матери, к ремеслу и к творческой работе вообще.
Тема, которую я хочу исследовать подробно и, возможно, неожиданно для читателя, звучит так: звук и тишина в процессе создания одежды как фактор формирования дизайнерского мышления у ребёнка. На первый взгляд кажется, что звук — это скорее фон; дело рук, шорох нитей, стук лапки швейной машины — незначительные детали в учебной программе. Однако на практике именно аудиальная чувствительность, умение выделять и интерпретировать эти микрозвуки, помогает ребёнку развить тонкое тактильное восприятие, устойчивое внимание и эстетическое суждение. Я расскажу о ситуации в нашем кружке, от которой и начну развёрнутый разговор, а затем плавно перейду к наблюдениям и практическим рекомендациям, полезным родителям, детям и коллегам.
Однажды на занятии у нас работала группа разновозрастных учеников: несколько девочек и мальчиков от девяти до шестнадцати лет. Проект — театральный показ кукол, для которого требовалось создать несколько ансамблей: костюмы для главной героини, её друга-капусты (детская фантазия), и для нескольких второстепенных персонажей. Было важно, чтобы каждое изделие не только сидело хорошо, но и «звучало» на сцене — ткани по-разному ведут себя под прожекторами и при движении, а швы и отделка могут издавать лишние звуки, нарушающие общую атмосферу. Я попросила детей начать с ритмического упражнения: сделать замеры, нарезать и сложить ткань, не торопясь, в полной тишине, без включения машин. Сначала они отреагировали с удивлением: зачем тишина, если работа и так требует сосредоточенности? Один мальчик, Саша, четырнадцати лет, был особенно нетерпелив: он привык к быстрому результату и громкому фону. Ему хотелось включить музыку и шить двумя руками, чтобы поскорее закончить. Я дала понять, что сегодня мы будем «слышать» ткань.
Мы молча положили куски разной фактуры — хлопок, лен, крученый шёлк, бархат, трикотаж — и закрыли глаза. Я попросила каждого пролонгировать ощущение: положить руку, ощупать, прислушаться. Через минуту в комнате ощутимо снизился уровень разговоров; обычный шум — стуки лестницы, скрипы стульев — перестал доминировать. Дети начали шёпотом обсуждать различия. Саша, который сначала бурчал, первым произнёс «бархат — как тёплая пауза»; его голос был удивительно мягким. Мы стали имитировать звуки: бархат приглушал шаги, лен — шелестел, хлопок — отвечал чётким коротким щелчком, а шёлк издавал тонкое шуршание, похожее на дыхание. Это была не игра: через такие простые аудиосенсорные упражнения дети учились соотносить материал с кинетикой персонажа, которого им предстояло одеть. Ведь для сцены важна не только визуальная выразительность, но и то, как костюм взаимодействует с движением, как он «говорит» в пространстве.
Далее мы перешли к машинной работе. Я попросила включать швейные машины по очереди и считать про себя такты, по которым идёт строчка. Ритм строчки у разных тканей разный: на плотном холсте